Журналисты Metal Hammer сидят в самом центре одного из лучших «мясных» ресторанов Мельбурна с менеджером Airbourne. Ему только что позвонил Джоэл О’Киффе, вокалист группы и главный организатор беспорядков. Директор издает панический вопль. Глаза его вылезают из орбит, как у Уайла Э. Койота, ослепленного фарами грузовика компании «Акмэ», везущего бомбу. «Джоэл, я должен спросить тебя еще раз. Ты это серьезно, черт возьми?», – повторяет он в трубку уже более спокойным голосом, словно то, что он только что услышал, начало приживаться в его голове. Однако если в программу Олимпийских игр включили бы вид по метанию копры, этот парень был бы сейчас первым претендентом на золото. Группа сейчас не с нами, так как им было велено отправляться сегодня в кроватку рано: завтра сутра им предстоит сниматься для нашей обложки. Но скажите рок-группе не совать голову в духовку, и вы получите несколько фламбе на черепных коробках. Выясняется, что с половины пятого они вкушали янтарный нектар в «The Tote»(мельбурнский вариант нью-йоркского «CBGBs»). Сейчас на часах десять вечера. Если этого было недостаточно, чтобы их директора хватил инфаркт, то еще они собираются отыграть импровизированный сейшн в клубе, где прошло их первое выступление в Мельбурне в течение часа, потому что они уже надрались и их, блин, прет. Добро пожаловать в еще один день рок-н-ролльного мира Airbourne!
«Добро пожаловать в Австралию!» – орет барабанщик группы Райан О’Киффе и распахивает нам свои объятия, когда бригада «Хамме-ра» подходит к бару. Глаза у него уже на полшестого, он залился под завязку самым популярным в Австралии пивом – Carlton’s Draught, если вы не в курсе – и, естественно, уже совсем в муку. Райан – младший, и немного более сумасшедший из братьев О’Киффи. Вместе с гитаристом Дэвидом «Роудси» Роудсом и Джастином «Стри-ти» Стритом они образуют Airbourne. Сказать, что все они немного под воздействием алкоголя – все равно, что сказать, что банковская система сейчас в незначительном кризисе. Однако вряд ли вы придете к такому заключению по тому, как они играют на сцене. Публика полностью состоит из пребывающих в экстазе друзей и родных, среди которых отец братьев О’Киффи Деннис, агент, который открыл их на концерте памяти Бона Скотта, и различные собутыльники с малой родины. Airbourne выдают зажигательное рок-н-ролль-ное представление в лучших старых добрых традициях, благодаря которому и разнеслась о них по миру весть.
а следующее утро, гуляя в пабе вместе рок с похмельной труппой, бО£ мы узнаем, что закладывать за воротник, а после играть концерт, не в новинку ( для Джоэла и Райана.
Их музыкальная карьера началась в подростковом возрасте, когда они за аккомпанировали на гита- ся ре и ударных своему отцу. эк В основном, они играли австралийскую фолк-музыку за и песни таких исполнителей, ть как Боб Дилан, в пабах свое- те го родного городка Уорнам- н; бул, что в трех часах езды ш от огней большого Мель- м бурна. Возможно, отголоски н того первобытного рева вы N слышите сегодня в музыке к Airbourne. Как бы то ни бы- с ло, но для братьев О’Киффе с это был важнейший шаг г на пути к осуществлению i их рок-н-ролльной мечты. 1 «Отец действительно открыл 1 нам дорогу в жизнь», – говорит Джоэл, сопровождая свои слова серьезной миной и легким поднятием бутылки – пива. «Мы на своей шкуре почувствовали, что это такое – выступать перед публикой. Чем раньше ты научишься давать представ-и- ления, тем более в молодом in возрасте ты попадешь в свою систему. Это было не сравнимо ни с чем: выпить пинту го со своим стариком, когда ты еще не достиг совершеннолетия, и вообще жить этой жизнью. С того момента я твердо решил: «К черту школу!». Играть в группе -вот чем я хотел заниматься в жизни». В последующие годы, когда братья помогали своему отцу, боевой клич любого пацана, мечтающего играть в рок-группе: «К черту школу!», стал максимой задолго до того, как концерты и попойки стали частью повседневной жизни юношей.«Нам было где-то 8 или 9,
и, я помню, в школе думал совсем не о том, о чем думали другие мальчики», – с любовью вспоминает Джозл. «Я увидел по телику клип AC/DC Thunderstruck и послушал коллекцию нашего дяди Эпла, в которой были вещи типа Van Morrison. Creedence Clearwater Revival, Sabbath или Motorhead, и с того момента школа стала для меня тюрьмой. Я хотел свободы; рок-н-ролл был этой свободой, и мы не хотели заниматься ничем другим уже в том нежном возрасте». Тогда как учебное заведение оставалось нежеланной, но неизбежной тратой времени, мальчики принялись за дело и начали готовиться к сдаче своих выпускных экзаменов в высшей школе рока. На деньги, полученные за вышеупомянутые концерты от отца, были приобретены инструменты,и они начали репетиции в подвале школьной художественной мастерской, служившем,
на самом деле, кладовкой. Медленно, но неуклонно юноши начали формировать стиль Airbourne, сочиняя свой собственный материал в духе кабацкого рока и сдабривая его изрядным числом «каверов» AC/DC и «Металлики» с Kill ‘Em All. Пол «репетиционной» был буквально завален всяким мусором,света и отопления не было в помине. Им приходилось дышать безвредной, как они полагали, пылью, в итоге оказавшейся
песчаником. Они вынуждены были терпеть и кашлять от этой, раздиравшей легкие как наждак, дряни. «Зато они дали нам ударную установку, так что все было отнюдь не так плохо», – смеется Райан. «У нас ничего не было, кроме этой комнаты, поэтому нам ничего не оставалось, как отмачивать шуточки на этот счет», – усмехается Джоэл. «Какой-то урод взял за правило постоянно гадить внизу под лестницей, поэтому нам каждый день приходилось перепрыгивать через эту кучу, перед тем как попасть в комнату. Со стены свисали провода, схватившись за которые гарантированно можно было получить удар током. Однажды нашу каморку посетил какой-то черт из санэпидемстанции и заявил, что это помещение непригодно для нахождения в нем людей, а мы находились в нем два чертовых года!»
Кажется, что братьям О’Киффе на роду было написано не попасть в жернова обычной обывательской жизни. Первые шаги к осуществлению своей мечты они сделали, когда в 2001 в их родном городке Уорнамбул, штат Виктория, их стараниями на свет появился Airbourne. Это местечко, которое Райан описывает как «городишко», где звон стекла и мордобитие – такие же рутинные вещи, как дорожное движение. Поэтому братьям надо было учиться постоять за себя -и чем раньше, тем лучше. «Идем, мы, бывало, с гитарами – просто идем – и нас могли побить только за то, что мы выглядим по-другому, – говорит Джоэл и слегка пожимает плечами. – Скажем, мы проходим мимо, а нам: „Что ты пялишься, чмо патлатое?", и тут же начиналось месилово. Мы были полнейшими белыми воронами из-за длинных волос и любви к рок-музыке, и только поэтому нам постоянно хотели навалять, но мы всегда давали сдачи. Теперь же все эти парни в курсе, чем мы занимаемся, и при встрече жмут нам руки, но раньше не скрывать свою рок-принадлежность означало для нас постоянные драки».
Принимая все это во внимание, если и было в городишке место, где все геральдические качества Уорнамбула были бы представлены в полной мере, то это был печально известный «Отель Критерион». Самый отвратительный пивняк в городе, единственный клуб в Уорнамбуле, где тебя никогда не лишат членства, в котором непременно попадались все разновидности психов, какие только встречаются в обществе. Алкаши, нарики, шизы и придурки, все всегда в сборе, с любым из них вы можете столкнуться в очереди к барной стойке. Итого… Если вы азартный человек, сколько бы вы рискнули поставить на правильный ответ на вопрос, где братья О’Киффе нашли себе не только работу, но и прописку, где шлифовалось звучание Airbourne?
«Ну, если тебе угодно, мы же ведь пара полных придурков, разве не так?» – расплывается в улыбке Джоэл. Затем они с братом обмениваются взглядами и оба взрываются от смеха. «Из Мельбурна приезжали группы и выступали там, но местным тоже давали возможность выступить. Собственно, так мы там и очутились. Это было чертовски стремное место. Тебе в голову попадают бутылкой пива, а ты продолжаешь играть. Нам приходилось всегда настраивать себя на то состояние, когда ты ежесекундно готов влезть в драку. В нас не кидали пивными бутылками, но только лишь потому, что мы добились того, что они нас боялись больше, чем мы их».
Та же ситуация, как если ты царишь в своем родном маленьком Кенте – но знаешь, что если хочешь действительно кем-то стать, – ты должен сделать себе имя в Лондоне. Airbourne (укомплектованный «менеджером по продажам» в KFC Стрити и местным овечьим брадобреем Роудси) отправился в направлении больших огней Мельбурна, рок-столи-цы Австралии.
«Мы ехали на своих машинах в Мельбурн,чтобы отыграть концерт за 20 баксов, и тратили на бензин 100 – лишь бы нас заметили», – говорит Райан с видом пресытившегося денди. «Мы чувствовали себя какими-то изгоями. У нас было ощущение, будто мы одни против всего мира, потому что на наши концерты едва ли кто-то ходил. Это чувство так и не покинуло нас, – изрыгает Джоэл. – Мы устраивали максимальный бардак, какой только могли. Мы забирались на барную стойку с гитарой, проливая чье-то пиво,переворачивали бильярдные столы, и людей это перло! Когда мы играли в этом заведении в следующий раз, они приходили со своими друзьями!»
Практика подобных разъездов становилось все более и более финансово обременительной для группы, и, в конце концов, вся четверка перебралась в Мельбурн, где и поселилась под одной крышей. Как вы, наверно, можете предположить, в этот поворотный момент в истории Airbourne их съемная квартира выглядела как форменный дурдом. В каждой комнате стояли «стеллажи» из маршалловских гитарных усил-ков в человеческий рост, в стене зияли выбоины – следы затянувшихся ночных попоек. На самом деле, если вы наберете ‘Airbourne ЕРК’ на YouTube, вы сможете увидеть все это сами – и много чего еще: как парни воссоздают первые сцены «Апокалипсис сегодня», поджигая какую-то фиговину на заднем дворе своей гедонистической волшебной рок-страны.
«У нас постоянно не было денег, но это было лучшим временем в нашей жизни, – говорит Джоэл, и кривая улыбка вползает на его лицо по мере того, как кадры былого безумия начинают прокручиваться в его голове. – Мы могли зашакалить чьи-то харчи, мы ели пасту вчетвером из одной кастрюли, мы репетировали, где жили, но мы купили кое-какие друммондовы огни. „Свет" был таким мощным, что постоянно вылетали пробки. Как-то нам даже пришлось подключать предохранитель при помощи одной из басовых струн Стрити».
ели вы еще не догадались -компания Airbourne очень притягательна – настолько велика их страсть ко всему, что имеет отношение к року. Это настолько цепляет, что им не только удалось соблазнить минималис-тично одетых красоток пофо-тографироваться с ними в баре – Джоэл в итоге разжился и телефоном одной из них. Ребята могут процитировать тексты практически любых групп, которые придут вам в голову, они любят вечеринки, и (особенно это касается братьев Джоэла и Райана) они устраивают перепалки, как это могут делать только лучшие друзья или братья. Они знают больные мозоли друг друга и прикалываются, когда удается вывести другого из себя – это почти умиляет, пока мы не начинаем обсуждать их отношения. Выясняется, что иногда они заходят слиш-
ком далеко, так что по сравнению с ними братья Гэллагер из Oasis выглядят парой позеров, коими и являются. «Я чуть не убил их один раз», – говорит Джоэл с пугающе вытянувшимся лицом. «Чуть не убил», в смысле, фигурально выражаясь? «Нет, нет, нет. Я едва не убил их на самом деле», – повторяет Джоэл. За этими словами следует такой взрыв смеха, что и мертвый бы проснулся.
«У нас случилась потасовка. Драка была такой, что в стенах дырки остались. Я выбросил брата из окна. У него в куртке застрял здоровенный кусок стекла. Воткнись ему этот осколок на дюйм левее, он проткнул бы ему позвоночник».
Честно говоря, они начинают пугать нас, и мы возвращаем разговор в нормальное русло. После того, как они на собственные средства выпустили свою первую «сорокопятку» Ready То Rock, а затем и дебютный альбом Runnin’ Wild (вышедший в «стране Оз» в 2007-м), и, наконец, удостоились феноменальной реакции на разогреве у «роллингов» на «Род Лей-вер Арена» в Мельбурне, индекс их акций в родной стране вырос астрономически.
«До нас не сразу дошло, насколько грандиозным было это событие, но это был один из лучших дней моей жизни, – улыбается Джоэл. -Я, помню, думал, когда играл этот концерт: „Не облажайся на одной сцене с Rolling Stones, ты себе этого никогда не простишь!". Нам сказали не обращать ни на кого и ни на что внимания и не обольщаться надеждами, что к нам отнесутся дружелюбно, но когда мы уходили со сцены, толпа буквально сходила сума по нам, и техники «роллингов» встретили нас за кулисами овацией стоя. Они сказали, что мы лучшая группа, которую они видели за последние 30 лет. От таких слов из уст людей, видавших всех, на кого только стоит посмотреть, у нас форменно снесло крышу».
Что больше всего впечатляет в истории о, казалось бы, беспрепятственном восхождении Airbourne к успеху, так это то, в какой противофазе они находятся с современными тенденциями на рок-и метал-сцене.Только один раз послушайте, насколько звучание Runnin’ Wild передает атмосферу австралийского кабака; вы услышите рок-н-ролл в его чистейшем и самом что ни на есть сыром виде. Одного взгляда на них достаточно, чтобы понять,
что в них нет ничего от 2009 года, и что слово «модный» настолько же синонимично с этой группой, как слово «опрятность».
«Рок-н-ролл никогда не был „модным", но он и никогда не умирал, – страстно убеждает нас Джоэл. – Нам не нужны шрамы на теле или эти дурацкие эмо-прикиды. Если вы в этой теме только потому, что хотите выглядеть стильно, значит, вы совершаете большую ошибку – но это будет ненадолго. Сегодня во время фотосъемки ваш фотограф спросил меня, пользовался ли я какими-то гелями для волос, и я ответил, что это было пиво от вчерашней пьянки!».
тоит отметить, однако, что далеко не все разделяют энтузиазм по поводу Airbourne, и есть немало тех, кто относится к группе с некоторой настороженностью. Не надо иметь степень магистра рокономики, чтобы услышать, что эта группа молодых людей звучит очень похоже на AC/DC. Однако, оплакивая отсутствие их музыкальной оригинальности, можно одновременно скорбеть по временам, когда в рок-н-ролле не пели про войну, голод, политику или личные невзгоды. А пели про то, как приятно попить пивка, развлечься с девчонками, и тому подобные вещи, которые отвлекают тебя от всех этих повседневных напрягов и гадостей, которые происходят в мире, вместо того, чтобы тыкать тебя в них носом. Короче: вокруг дерьмо; а рок и металл – это эскапизм.
«Мы из Австралии. Если здесь кто-то не любит AC/DC, он получит, и вполне заслуженно, по морде», -говорит Райан без тени иронии. «AC/DC – одна из наших любимых групп, и мы носим ее в своем сердце», – развивает мысль Джоэл. «Нашей целью всегда было, чтоб люди от нашей музыки хотели превысить предел скорости, побежать в бар за пивом, может быть, набить кому-то морду, а потом метать крекеры в унитаз. Именно это хочу делать я сам, когда слушаю рок-музыку. Поэтому мы играем рок. Когда нас сравнивают с одной из величайших групп на свете, нам это очень, очень льстит. Пусть лучше меня сравнивают с AC/DC, чем с тем говном, которое сейчас на сцене в 2009-м!».
На наш взгляд, мы подошли к точке, где можно обсудить серьезные вещи с парнями, и мы решаемся задать им сложный
вопрос. Как бы вы к ним не относились, но со стороны кажется, что братья Джоэл и Райан – это становой хребет группы. Зти парни сочиняют подавляющее большинство песен, они были в группе с самой первой секунды ее создания. Но стоило нам только озвучить предположение, что Airbourne – это двое братьев, как разговор сразу забуксовал, и за все время, проведенное вместе, мы единственный раз почувствовали некоторое напряжение. «Я с этим полностью несогласен», – говорит Джоэл и сразу ставит нас на место. В воздухе витает легкий душок надменности.
«Мы не смогли бы без их помощи звучать так, как мы звучим. Не будь их, мы не были бы Airbourne». «Мы были в Канаде во время тура Mayhem [этим летом]. Однажды между Стрити и десятью охранниками возникла драка из-за того, что он стащил бутылку водки, -рассказывает дальше Джоэл. – Он проходил за барной стойкой и схватил бутылку водки. Бармен
тут же: „Ты что делаешь?!" Стрити просто пошутил, и он тут же вернул бутылку обратно, но ему тотчас досталось от секьюрити. Мы сразу: „Что за черт?!" и бросились вчетвером драться со всеми ними, пока они не вышвырнули нас на улицу. Я сказал: „Пошли вы все! Мы войдем обратно!". Мы схватили барные стулья и кидали их в охранников и в итоге вошли обратно внутрь, чтоб довести дело до конца. Такие уж мы. Я буду драться за Роудси или Стрити так же, как и за Райана, потому что мы все братья в Airbourne».
irbourne уже два раза побывали на гастролях в Англии. Концерты создали им репутацию -как среди фанатов,так и в среде критиков. Они также снискали восторженные отклики в Штатах после нескольких концертов в рамках Rockstar Mayhem. Но если вы спросите Джоэла и Райана, довольно ли им такого уровня международного признания и успеха, вы получите отрицательный ответ. Для них Airbourne –
это джаггернаут, который только тронулся с места.
«Мы будем заниматься этим до самой смерти и, черт возьми, мы хотим стать одной из самых больших групп на планете!» – ухмыляется Джоэл, но что-то в его глазах говорит за то, что он серьезен, как никогда.
«Уже лет 30 не появлялось такой группы, как мы, поэтому не может не радовать, что люди по-прежнему находят для себя настоящий рок-н-ролл: то, что мы всегда будем давать им». ^
«Мы типа как „Крепкий орешек" или „Смертельное оружие"», – с таинственным видом сообщает нам Райан, по-прежнему мучимый похмельем после вчерашнего, перед самым расставанием.
«Ты знаешь наперед, что будет в „Крепком орешке II" и „Смертельном оружии IV", но ты по-прежнему любишь эти фильмы, потому что они * тебе просто нравятся. Мы всегда будем звучать р как Airbourne, мы никог- \ да не изменимся – пото- ^ му что люди хотят, чтобы рок-н-ролл вернулся в их жизнь».
loading...
Тэги: Airbourne
airbourne best group in 2000-s
loading...